Дуэль №541. Проза. "Без тепла". Денис Лукашевич и Дмитрий Юдин. ГОЛОСОВАНИЕ

автор
ivan
Опубликовано: 2014-08-23
Блог: Литература
0
Конечный срок - 24 октября, размер не особенно большой, трактовка и жанр не имеют значения.
Комментарии (36)
0 2014-08-23 15:15

maksim
технический
0 2014-08-23 15:15

lidija
Не забываем копировать ссылки на дуэль в спец.тему
0 2014-08-23 21:20

denis
ок, будем писать)
0 2014-08-24 05:40

olga
+ подпишусь
0 2014-08-24 12:31

denis
Так, когда уже время Х?
0 2014-08-24 20:05

denis
К сожалению, я остался без оппонента. Есть ли желающие заменить его?
0 2014-08-25 00:58

dmitrij
я могу попытаться, время есть. темпаче, что в Дуэль № 545 ПРОЗА "Забытый вкус Победы" Денис Лукашевич vs. Дмитрий Юдин я свой текст уже выложил. но данная тема слишком не конкретна, внесите дополнительные условия или же какие-то ограничения)
0 2014-08-25 02:49

denis
Какие именно?
0 2014-08-25 04:13

dmitrij
любые, но разумные
ну к примеру: действие происходит в вагоне метро или на северном полюсе)
0 2014-08-25 14:37

denis
Не могу. Мой-то рассказ уже готов)
0 2014-08-25 16:17

dmitrij
давайте так, я всё же попытаюсь придумать что-то о (или про) северный полюс
и мне нужен жёсткий срок. пусть будет неделя.всё равно больших вещей я увы не пишу
0 2014-08-26 02:09

dmitrij
или давайте я как-то попытаюсь подстроиться под ваш рассказ что там у вас?..
в общем решайте.
и снова: без тепла, без каких-то доп. "направляющих" скучно
0 2014-08-26 16:40

denis
ок. Неделя - так неделя.
0 2014-08-26 17:05

dmitrij
Ну, уж что вышло...

О белых медведях, льде и солнечном кораблике

В холодную страну, где одни льды, где живут только огромные белые медведи, прибежал маленький кораблик.
– Что у тебя на борту?
– Соль и спички.
– Этого нам не нужно, – прорычал главный белый медведь.
Кораблик не стал плакать, хотя ему и было обидно. Потолкался среди льдин и уплыл в свои жаркие страны. Но не прошла и полярная ночь, а полярная ночь – это полгода, как кораблик приплыл снова.
– Что тебе? – спросили медведи.
– Я привёз мыло.
– Ну и зачем нам оно, – зарычал-засмеялся самый большой медведь, – в южных краях столько ненужных вещей: соль, мыло…
– И еще у них есть спички, – подсказали главному медведю другие белые мишки, они запомнили.
А в следующий раз кораблик привёз солнышко.
– Что это, у тебя на парусах?
– Как что? Солнышко!
– Ну это форменное безобразие! – начал возмущаться медведь-великан. – Не было в наших краях никогда солнышка! И что это такое!? А ну сними его немедленно!..
– Фи, – сказал кораблик, – это, вообще-то, мои паруса. Что хочу на них, то и рисую, что хочу, то и вожу!
Но с великаном не поспоришь, тот топнул лапой по льду, и по холодному морю затанцевали белые льдинки. Каждая размером с солнечный кораблик.
Он уплыл-убежал, и его не было очень долго.
«Наверное, обиделся, – почесал лапаю за ухом белый медведь, – не погорячился ли я?.. Тьфу ты, нахватался же от него этих тёплых слов», – хозяин ледяной страны зевнул и заснул.
Все остальные медведи тоже спали. А самый маленький медвежонок не спал, он вспоминал о кораблике.
И кораблик тут как тут. Он ведь волшебник, о нём вспомнят – и он появляется.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, – сказал медвежонок, – что ты нам привёз?
– Радугу.
– Что это такое? Зачем она нам?..
– Радуга для того, чтобы в вашей северно-ледяной стране стало чуть-чуть теплее.
– Зачем?.. Нет, мы этого не любим…
– Как не любите, – удивился кораблик, – разве не ты обо мне вспомнил?
– Я… вспоминал, да… – засмущался медвежонок, – но ведь я же маленький.
– Так ведь ты вырастешь?
– Конечно!..
0 2014-08-26 18:32

denis
Прошу прощения за задержку.
- Не забывай про огонь! - сурово повторил отец. Руки его плавно двигались, натирая ружейным салом граненый ствол старого ружья. - Не забывай про него!
Рядом на тщательно отполированной дубовой столешнице стояли в рядок зажигательные патроны в латунных гильзах, черные от масла. Закончив с ружьем и отложив в сторону, отец принялся набивать патронташ патронами, тщательно проверяя каждый.
- Дров хватает?
Юрген кивнул, чуть скосившись на поленницу, занимавшую целый угол хаты.
- Черного камня?
Неприкосновенный, рассчитанный на самый крайний случай, запас угля - «черного камня» хранился в подполе, в тяжелом железном ящике, каждая щель которого было законопачена и закрыта. «Черный камень» был последней надеждой, последним огнем на случай самого страшного холода, хотя его, как говарили старейшины, не бывало уже давно, но все хорошо помнили легенды о Великом Хладе, что двести лет назад пришел из-за Остевого хребта с ледяных, не ведающих солнечного света и тепла равнин Умбрии. Герцогство Предела чуть полностью не обезлюдело: жизнь едва теплилась в Кардайе да по крупным крепостям, где смогли накопить достаточно угля, чтобы сдержать страшный Хлад.
Отец и Юрген вдвоем натягали огромную поленницу, а уголь хранился еще с прошлого года, когда старому Хору удалось выменять его на пушнину. В Остевых горах его не водилось, хотя великий герцог уже который год направлял шахтерские экспедиции в самые глухие места гор. Но так ничего они и не нашли. Приходилось его закупать на юге, за Знаемым хребтом. Поговаривали, что во дворце герцога и в катакомбах столичной Кардайи хранятся горы «черного камня», высоченные, неоглядные, но зачем они там, ведь город находилось много южнее, почти у подножья южных гор, докуда Великий Хлад почти никогда не добирался.
Юрген чуть улыбнулся.
- Конечно!
Отец промолчал, продолжая снаряжать патронташ. Последние два патрона он зарядил в ружье.
- Проверь еще!
Сын грустно вздохнул и полез подпол, подняв тяжелую крышку из толстых досок. Мать, добросердечная Алетта, с укором посмотрела на мужа.
- Ты ж сам знаешь, что все на месте. Вчера старый Хорбуд притянул целую подводу, так ты скупил чуть ли не половину, а могли бы прикупить сыну обновок! Вот у Эльзы...
- Молчи, женщина! - угрюмо буркнул Торма из Спирова. Имя Тормы было на слуху у всего Спирова: лучшего охотника и следопыта, добиравшегося до вечно замерзших Потусторонних долин в погоне за ценным мехом ласкунов. - Сама не ведаешь, что говоришь. Хлад близко — я чую его. Ноет...
- Ноет? - саркастически заметила Алетта. - А мозги у тебя не ноют? На кой ляд нам столько угля? Его ж хватит на три Хлада!
Это был старый спор. Мать, женщина хозяйственная и бережливая, никак не могла понять мужа и его маниакальный страх перед Хладом. Торма доходил чуть ли не до Умбрии, а более храброго мужчину не сыскать по всему Пределу, но его главный страх заставлял с маниакальным упорством готовится к каждой зиме, словно он дожидался прихода того самого, полузабытого, но навеки укрепившегося в легендах, Великого Хлада.
Дом он построил добротный, настоящую крепость с двойными стенами, переложенными мхом-древянником, с крепкой крышей, усиленной толстыми брусьями и крытую сталью и дерном, с маленькими узкими оконцами-бойницами, в которые едва пролазила голова и тяжелой дверью с гномскими засовами, запираемые на три ключа. С погребком, в котором запасов еды хватило бы на год. А в последнее лето, потратив лучшие ласкунские шкуры, Торма нанял гномов-инженеров и провел бронзовую трубу от подземного источника. Теперь их дом был обеспечен собственным источником воды. И вот, по словам самого Тормы, «можно и позимовать». Односельчане косились на Торму, обговаривали за спиной, но вежливо приветствовали его при встрече.
0 2014-08-26 19:40

denis
Уже второй год Торма был помощником быстро стареющего старосты Хундика и многие пророчествовали ему наследовать почетный пост, потому что и сам Торма не молодел, а ходить в дальние проходы за ласкуном и камбаром становилось все тяжелее и тяжелее.
Юрген проверил запасы черного камня, немного полюбовавшись на масляно-черные бока крупных осколков и выбрался наружу. Оставив мать с отцом препираться дальше, лишь махнул рукой.
- Пойду погуляю.
Отец гаркнул напоследок.
- Недолго. Ночь близко!
На улице было холодно и золко, холод, пока еще осенний, предательский, совершенно не похожий на колючий мороз зимы, забирался под тонкий кожушок и схватывал лужицы тонким ледком.
Темнело. Ранний вечер — первый признак близкой Зимы. Солнце уже закатилось за зубастую линию Остевого хребта, что полукольцом охватывал предел с севера и востока. На юге он плавно переходил в Знаемые горы, на западе упирался в ждильские пустоши и Рачий залив, глубоко вклинившееся в земли Предела щупальце Хладного океана. В ждильских пустошах кочевали иилуги — коренные обитатели Предела, вытесненные южными народами в беспредельную пустоту равнин севера. Вместе со своими многочисленными стадами зимних оленей они то возвращались к границам Предела на зимовку, то вновь уходили летом в оттаявшую пустошь, когда ждиль начал цвести и колоситься.
Вниз, по склону Головатого холма спускалась кривая улица, вдоль которой стояли хаты Спирова. Над крышами уже появились серые хвосты печных дымов, а улица была пустынной, только в дальнем ее конце ко двору местного постоялого двора спешила повозка, запряженная мохнатой невысокой лошадкой. Ночь обещала первые морозы.
На быстро темнеющем небе проступали первые звезды и показался сизый серп луны. Чистое небо — чистый мороз. Значит, этой ночью Хлад не придет. Юрген опустил было голову, поправил ворот кожушка и направился было к Басилю, жившему чуть ниже по склону. Басиль был сыном местного кузнеца, озорным и бойким мальцем, но уже начинавшим обрастать мясом, становясь похожим на своего могучего отца Утрина по прозвищу Высокий Гном. Сын кузнеца должен был наследовать семейное дело: ремесло то было почетным и прибыльным.
Мальчик остановился, вновь посмотрел в сторону далекого Остевого хребта. Нахмурился, всматриваясь внимательно. И с досадой топнул ногой. Над горами вставала серая с вкраплениями белых полос стена. Хлад накатывался на Предел.
Влетев в дом, Юрген не успел даже скинуть кожушок и сапог. Крикнул с порога:
- Хлад идет!
Отец вскинулся, оттолкнул сына от двери, выбежал наружу, но быстро вернулся. Лицо его было хмурым и сосредоточенным.
- Сильный! - Мотнул головой назад — Из дому — ни ногой. Алетта, разжигай огонь жарче.
Жена теперь не спорила. Хлад — это серьезно, и, возможно, она еще не раз вспомнит добрым словом предусмотрительность мужа.
- Юр, помогай матери! - А сам подвязался патронташем и закинул за спину ружье. В потемневшее от сажи жестяное ведро кинул несколько факелов с промасленными оголовками, закрыл дверь на все засовы, тщательно проверил и припал к ближнему к выходу оконцу. Стекло прямо на глазах начало покрываться замысловатой вязью белесых узоров. Юрген, занятой складыванием поленьев у печи, не видел, но вполне мог себе представить, как стена серых неопрятных снежных туч находит на Спиров, постепенно поглощая дом за домом густой ледяной тьмой, несущей острые, что стеклянные осколки смерзшиеся снежинки. И хорошо бы, если только это.
0 2014-08-27 00:27

denis
Вместе с Хладом в Предел приходил яростный влажный ветер — дыхание Умбрии, - вырывающий жизнь и тепло, прямо из горла, внезапные ледяные бури, что могли в считанные мгновение ободрать с дерева всю кору, с человека — содрать одежду вместе с кожей. Являлись ледяные ямы, вступив в которую можно было запросто лишиться ноги, а то и жизни. Старики рассказывали, как целые деревни превращались в настоящие памятники сами себе, с заледеневшими домами, в которых скрывались местные жители, навеки застывшие хрустальными статуями. Но хуже было другое, вместе с Хладом приходили умбрийцы.
Ветер завыл за стеной, ворвался облаком снежинок в дымоход, что тут же погибли в жарком пламени очага, что старательно ворошила кочергой Алетта, стараясь дать больше жару. Но Юрген чувствовал, как из-за стен, двери в дом просачивается ледяное дыхание Хлада, несмотря на все засовы, на слои древянника, на толстые бревна и срубы. Застонала крыша от резко навалившегося холода, затрещали старые, промоченные специальным масляным составом брусы. Но выдержали.
Мальчик осторожно выглянул оконце. За стеклом, покрытым лопухами морозных узоров, буйствовала тьма, испещренная серыми и белесыми разводами.
- Вроде тихо! - шепнул отец, не отрываясь взора от небольшого участка стекла, согретого его дыханием и чистого от белых узоров. - Может, и пронесет...
Вдали тоскливо завыли. Почти по-человечьи, но такая страшная скорбь слышалась в звуке, что можно было сразу понять: это не мог быть человек. Вой повторился совсем с другой стороны. Послышался новый голос, более низкий и похожий на звериный. Ему вторили еще и еще, словно вокруг собралась огромная стая голодных волков. Но только это были совсем не волки, а нечто, имевшее мало отношения к живому и дышащему миру.
Вой захлебнулся, сменившись горловым клекотом. Резкое, словно скрежет ножом по сковородке, рычание отозвалось ему. И совсем рядом послушался сдавленный тягучий стон, похожий на треск сталкивающихся льдин, смерзающихся в непроходимые торосы на берегах Рачьего залива.
- Нет! Нет... - Отец зажмурился, но Юрген увидел в его глазах то, к чему не мог никогда привыкнуть: страх.
Торма открыл, и теперь они напоминали две блестящие льдинки, лишенные каких-либо чувств. Упрятав свою слабость глубоко внутрь, отец вновь стал похож на самого себя.
- Отойди от окна! - рыкнул он и потянул сына за руку. Поближе к матери и теплу. Но в последний момент Юрген успел посмотреть в окно: за стеклом виднелось лицо.
Белая маска, гладкая, лишенная каких-либо морщин, одутловатая, с которой взирали черные провалы пустых глазниц. По крайне мере, они такими казались, но Юрген был уверен: тварь его видит, неизвестно как, но видит. Рот, похожий на короткую прорезь, медленно, очень медленно растянулся в довольной ухмылке. Сначала совсем немного, на вскоре разверзшаяся пасть буквально расколола белесую морду черным провалом. Стали видны полупрозрачные острые, похожие на иглы зубы. Глазницы вспыхнули точками голубоватых огней, замерцали, приковывая к себе все внимание. Редели морозные узоры, превращаясь в плотную ледяную пленку, открывая все новые и новые детали белой маски. Лед уже захватил деревянную раму, поседевшую белыми кристаллами, и спускался по подоконнику. У Юргена заболели глаза, но не мог сам отвести взор.
Отец повалил его на пол, придавил собственным телом и ладонью, теплой и грубой прикрыл сыновье лицо.
- Никогда. Не. Смотри. Им. В. Глаза! Они выпивают душу.
Слезы обожгли глаза.
За окном рык поднялся до отчаянного вопля, буквально впившегося в душу. В стену словно бухнули кузнечным молотом. С притолоки посыпалась стружка и пыль.
Сверху что-то грохнуло, крыша знатно просела, заскрипела, словно по ней кто-то заходил. А стены, в том месте, где проходила тварь, покрывались тонким белесым налетом, который тут же сходил, оставляя темное пятно.
- Жги! - Отцовское лицо перекосилось, в морщинах залегли глубокие тени, кожа раскраснелась. Страшное, словно маска древнего языческого божества. - Жги все, что есть! Юр, подавай уголь!
0 2014-08-27 05:24

denis
И не зря. В очаг все чаще влетали комья снега, быстро таяли от огня, но он видно как начинал спадать, задыхаясь от страшного мороза, царившего снаружи. Кто-то заглядывал в дымоход и страшно, гулко выл. Юрген, еще трясясь от пережитого, спустился под пол, и начал подавать уголь. Отец отошел к середине комнаты, стараясь не спускать взгляд с окон и двери. А наличник уже покрылся толстой инеистой шубой. Звонко хрустнул надежный гномий замок.
Юрген раскраснелся, загребая совком уголь из ящика и накидывая в ведро. Он не заметил, как дальняя часть подпола, что за спуском, ведущим в погреб, начала покрываться ледяной коркой. Только когда инеем начала схватываться одежда и застывать на сгибах он обернулся. От полностью покрытой льдом стены к нем полз умбриец, плотно прижимаясь к мерзлой земле. Пальцы его, твердые, что дерево, скребли по ней, подтягивая изможденное худющее тело с торчащими ребрами, обтянутыми полупрозрачной молочно-белой кожей. Нижняя челюсть опустилась низко-низко, открывая огромный провал рта. Черный язык, похожий на огромную жирную личинку, ворочался в окружении хрустально-прозрачного частокола зубов.
Мальчик, не в силах вымолвить ни слова, захрипел от страха, полез наверх, цепляясь в обледенелые доски нечувствительными, словно чужими пальцами.
- Торма! - тоненько взвизгнула мать. Из тьмы подпола протянулась тонкая, обманчиво слабая рука с длинными пальцами.
Отец выдернул Юргена, словно пробку, швырнул в объятия матери. Рука лишь бессильно схватила воздух. Раздалось яростное клокочущее шипение, перешедшее в гулкий стон.
Отец прыгнул к углю, вскинул ружье и выстрелил. Грохнуло так, что задребезжала посуда. Пламя выметнулось из ствола чуть ли не полметра. Чудище истошно завопило, вскочило, грохнувшись спиной в пол. Забилось, задергалось. Юрген оглянулся из объятий матери..
Огонь полыхал в тощей груди умбрийца, выжигая ледяные внутренности. Голубоватая жидкость, кипя и пузырясь, текла ртом. Тварь еще дергалась, когда огненный заряд прожег ее почти насквозь, выплескивая шипящие багровые искры сквозь бледную, но быстро чернеющую кожу.
Отец фыркнул, ногой откидывая быстро тающее тело, в сторону.
- Юр, факел! Быстро!
Дважды просить не пришлось. Выдернув факел из ведра, зажег в очаге и подал отцу. В замерзшем углу шевелилось еще одно тело, не успевшее толком оформиться после того, как прошло сквозь промерзшие доски и землю. Торма ткнул в переплетенье оголенных сине-белых тяжей и костей огнем.
Визг резанул по ушам. Отец продолжал еще глубже вбивать факел в плавящуюся плоть. Огонь шипел и плевался, чадил, сыпля искрами, но выжигал скверну.
Казалось, все закончилось. Тварь, хозяйничавшая по крыше, затихла. Вопли и крики отдалились и стихли.
- Кажись, пронесло! - Отец утер лицо, оставив длинный черный след от сажи. - Как это я...
Он не успел договорить. Гномий замок хрустнул еще раз, и со щелчком отскочил, распавшись на мелкие детали, покрытые кристаллами льда. Дверь, уже полностью белая, с грохотом сотряслась, забилась на петлях.
- Назад! Назад!
Отец перевернул стол, укрылся за ним, выставив ружье.
- Торма, осторожно! - Алетта отступила к очагу, придерживая Юргена.
- Не пускай Юра! - взвыл отец и выстрелил в сторону распахнувшейся двери. Тяжелая, сколоченная из толстых брусьев, стянутая стальными полосками, она грохнулась об стену, разошлась. По полу покатились побелевшие заклепки.
Пламя осветило на миг тварей, скопившихся за дверью. Пуля рванула одного умбрийца за плечо, заставив пошатнуться. Но вместо него вперед рванулось сразу двое, столкнувшись плечами в дверях. Вместе с ними в дом ворвался холод.
Ледяные иглы зашелестели по стенам, лизнули столешницу, оставив после себя длинный шрам белой зачищенной древесины. Отец выстрелил во второй раз.
0 2014-08-27 12:48

denis
Тот, что шел первым, закрутился и отскочил к стене, зажимая рану, разверзшуюся в груди. Меж тонких пальцев плясало рыжее пламя. Второй. Ослепший от дульного огня, замер на мгновение, но этого хватило, чтобы Торма вскочил и зарядил в округлое лицо со смешно раззявленным ртом прикладом. Тварь отлетела к двери, прямо под ноги следующий.
Умбриец просто перешагнул павшего товарища. Замер на миг в сенях и шагнул вперед. Он сильно отличался от своих собратьев: высокий, статный, под алебастровой кожей перекатывались тугие валуны рельефной мускулатуры, на красиво очерченном лице застыло выражение скучающего любопытства, развевались на ветру длинные голубые волосы, стянутые на затылке полоской синей кожи. Чресла его прикрывало нечто, похожее на юбку из тяжелой чешуйчатой ткани.
Как только он зашел в комнату, лампы, что и так едва горели, погасли окончательно, покрывшись бахромой инея.
Отец успел перезарядить ружье, вскинуть и... Умбриец поднял руку, отмахиваясь, словно от назойливой мухи. Ледяной ветер, несущий ледяные иглы, опрокинул Торму, вырвал ружье вместе с несколькими пальцами и отшвырнул в угол.
Отец пополз, рукава домашней куртки, отороченные ласкунским мехом быстро пропитывались кровью, что стекала на пол, схватываясь черными ледяными потеками. Тварь легко отшвырнула стол, нагнулось и обхватила ладонями лицо отца. От черных пальцев по коже поползли белые разводы...
Отец умер еще до того, как глаза его наполнились льдом, и остался лежать на полу, скрючившись, прижимая изуродованные руки к груди, когда умбриец оторвал ладони. Он посмотрел на Алетту с Юргеном и улыбнулся. Вслед за ним в дом входили твари, кривые, горбатые, с оскаленными пастями.
Мать шепнула одними губами:
- Ружье!
А сама подняла забытую в очаге кочергу. Плоть зашипела, коснувшись раскаленного металла, запахло тошнотворно — жареным человечьим мясом. Так пахло тело старика Губера, сгоревшего этим летом в собственном доме.
Юрген подобрал ружье, случайно коснулся ствола и одернул руку: сталь была ледяная. Слезы застывали на щеках. Мальчик вскинул ружье, направив в сторону умбрийца, но тот оказался быстрее.
Он буквально размазался в воздухе, застыл ледяным изваянием перед мальчиком и, протянув руку легонько толкнул в грудь.
Воздух застыл в горле, тело словно охватило обжигающе холодным стальным обручом. Мысли исчезли, оставив после себя морозную тьму, в которой бушевала снежная пурга. Сквозь нее проглядывали голубые сверкающие глаза.
- Не-е-ет! - истошный женский вопль разорвал наваждение.
Тварь, склонившаяся над мальчиком, дернулась, когда ей в загривок впилась раскаленная кочерга, взвилась, отбрасывая женщину, резко развернулась. Юрген из последних сил поднял ружье.
Тварь у двери дернулась было, но слишком поздно, лишь взвизгнула предупреждающе. Умбриец развернулся...
Зажигательная пуля, разбрызгивая искры, вошла в раззявленный рот. Полыхнуло огнем, вбивая внутрь головы прозрачные, словно стеклянные зубы; заряд прошел насквозь, развалил заднюю часть черепа твари и выбросил сноп пламени.
Огонь пылал внутри головы умбрийца, вырываясь рыже-красными, дымными лоскутьями из глазниц и ноздрей
Порожденье Хлада сделало короткий неуверенный шаг и завалилось набок. Голова его медленно таяла прямо на глазах, сгорая в химическом огне. Оставшиеся чудища взвыли, и звук этот напоминал звон разбившегося стекла.
0 2014-08-28 04:57

denis
Первому досталось раскаленной кочергой. Покрытый горячей окалиной металл глубоко вошел в худую шею, перерубил выступающие под белой кожей сухожилия. Тварь захлебнулось криком, выплюнуло облачко пара и повалилось на пол, суча ногами — когти заскребли по толстым доскам. Но вторая и третья тут же позабыли про мальчика и набросились на Алетту, ухватились тонкими холодными руками за плечи. Мать закричала — тонко, жалобно. Слезу замерзли на ее щеках.
- Нет! Мама...
Юр попытался встать, но тело сковала предательская слабость, от груди и словно бы изнутри разливался по конечностям смертельный холод.
Нечувствительными, превратившимися в деревяшки пальцами он бессильно скреб половицы, изморозь схватывала кожу, а от места, где коснулся умбриец, наоборот, шел жгучий жар.
Мать подняла голову, иней, уже покрывший ее шею, хрустнул. Губы разорвали ледяную корку — по ним сочилась тягучая темная кровь.
- Живи, малыш, живи...
А потом ее глаза замерзли.
Огонь почти потух. Полупрозрачная пленка льда еще ближе подобралась к очагу, огонь едва тлел, а угли покрылись серым налетом остывающей золы. Твари выпрямились и разом шагнули вперед, оскалив тонкие острые зубы. Но Юргену уже было все равно: тело сковал вечный мороз Умбрии. Хотелось лишь одного: спать. Он знал, что впереди его уже ждет вечность.
Он не видел, как в хату влетел вихрь из огня, стали и мехов. Грохнул огромный револьвер, и одно из ледяных чудищ отлетело прямо в гаснущий очаг. Угли зашипели, пожирая ледяную плоть.
Взлетела огромная сабля, чей клинок бы объят странным пламенем с зеленоватым оттенком. Лезвие вошло в грудину умбрийца, и тот пронзительно заверещал. Сабля двинулась вниз, раздвигая тугие мышцы, ребра, разрубая внутренности — и вышла в паху , выбрасывая ошметки тающего мяса. Тварь заткнулась, только разрубленной почти надвое.
Угрюмым взором пришелец оглядел комнату, задержался на замерзших телах. Он был высок и силен, голову с волной буйных волос покрывала широкополая шляпа с высокой тульей, на которой была прикреплена бронзовая бляха, изображавшая башню с вершиной, объятой стилизованным пламенем. Мужчина был одет в теплый плащ, подбитый ласкунским мехом, с высоким стоячим воротником. В правой руке он держал пылающую саблю, в левой — богато разукрашенный револьвер с длинным шестигранным стволом. Тонкие губы зло кривились под густыми и длинными, спускавшимися ниже гладко выбритого подбородка черными усами.
Мальчик, скорчившийся у дыры в подполе, дернулся и медленно распрямился, издал тихий стон. Воин чуть развернулся назад, крикнул:
- Тут живой.
В дом вошел невысокий сухонький иилуг в старой потрепанной парке и большом мохнатом малахае, из-под которого на мир глядели узкие щелочки глаз. На боку у аборигена висел короткий костяной нож в кожаных, изукрашенных бисером ножнах.
Иилуг присел перед мальчиком, раздвинул разодранный кожушок: на груди виднелся большой черный отпечаток человеческой ладони, глубоко выжженный в коже.
- Тронутый! Качвай, отойди! - Мужчина взвел револьвер и направил его на мальчика.
- Нет! - Качвай мотнул патлатой головой. - Смотри!
Он кольнул ножом щеку тронутого, на обмерзшей коже выступила густая тягучая капля.
0 2014-08-28 20:01

denis
- Кровь идет — сердце бьется, Моррек!
- Хорошо. - Моррек кивнул. - Выживет?
- Если успеть! - покачал головой иилуг.
- Тогда грузи его — он единственный выживший в этой деревне.
Уже на улице, когда мальчика уложили на телегу и укрыли шкурами, Моррек снова оглядел деревню: все дома жарко пылали, густые черные столбы дыма плыли пятнали чистоту светающего неба.
Рядом остановился Качвай.
- Четыре деревни, друг мой! Четыре деревни — и только один выживший! Да и тот — тронутый. И это, я думаю, еще не все: со сторожевой башни в Кардиме до сих пор нет вестей. И это только начало сезона. Что будет потом, Качвай? Что это вообще происходит?!
Иилуг поскреб грязным ногтем острый подбородок.
- Иухдай-Мангон! Великий Хлад, Моррек. Великий Хлад грядет!
0 2014-08-29 04:03

denis
Не Иван со мной дуэлится, а Дмитрий!
0 2014-08-29 07:24

lidija
0 2014-08-29 08:10

denis
а голосование?
0 2014-08-29 10:20

dmitrij
голос Денису)
0 2014-08-29 18:57

denis
Голос Дмитрию, который почему-то назван Иваном)
0 2014-08-30 02:29

tatjana
Прочла! Ребята, даже не знаю, что сказать.
Диме нужно написать ещё пару сказок, (а может и больше), так сказать серию, тогда по объему это было бы сравнительно.

Дима сказка хорошая только совсем нет окончания. Пусть бы кораблик продемонстрировал медвежонку радугу, пока спят взрослые, а она превратилась бы в северное сияние или что-то там такое... Ты автор, тебе виднее.

Дениска, знаешь чему удивляюсь? У тебя такая замечательная улыбка, просто невозможно на нее не ответить, а ты такие страсти пишешь... Читала в два приема.

По тексту - хотелось увидеть пару слов о мире, в котором происходит действие. Нет потом, как-то вчиталась, а поначалу непонятно.
В одном месте царапнуло большое количество слова "было-был" я как-то давала ссылку на программку, которая помогает почистить текст. Захочешь, кину ссылку.
"Служба спасения" сильно неожиданная для меня оказалась. Про нее тоже чуть-чуть развернуть.
Голос конечно Денису, а Диме, написать продолжение и дать почитать МНЕ!
С Новым Годом, дорогие! Б.Я.
0 2014-08-30 09:28

denis
спасибо! Вся моя проблема заключается в том, что я при написании до деталей прорабатываю мир, однако многому из того, что я придумал, не находится места по сюжету рассказа. Я не вижу смысла утяжелять тело рассказа "обьяснялками", возможно, в ущерб понимания реалий описываемого мира. Просто это ловушечка для читателя: он имеет право потребовать у меня продолжения;)
0 2014-08-30 14:51

vida
Дениска.
Всё это имеет место быть, я просто написала именно то мнение, которое сложилось сразу по первому прочтению.
Бывает, что я перечитываю и что-то воспринимаю по другому, иначе вижу весь текст целиком. Просто, если бы я отложила на некоторое время свое высказывание, боюсь вы его не увидели бы никогда. (О как завернула! Но в целом все верно. ) Творческих Вам успехов мальчики! Б.Я.
0 2014-08-30 16:05

dmitrij
концовка у сказки есть) а дальше, даже не знаю, хорошо это или плохо, что вы её не рассмотрели...
0 2014-08-30 17:18

tatjana
как это не рассмотрела? где? Покаж польчиком! там стоит слово - Конечно! И всё! а мне не хватило развернутого окончания. Ты своим деткам читал? и что, они не спросили, а что дальше? Б.Я.
0 2014-08-31 00:49

dmitrij
вот смотрите: не увидели вы, это что? (и как?) вы невнимательны или я написал так, что непонятно?
а пальчиком это то, что добрый медвежонок вырастет (конечно))
но, опять я весь в смущениях((( зачем нужно указывать?
0 2014-08-31 04:02

tatjana
Димочка, вы молоды, и притом Автор - конечно вам все понятно и легкая недосказанность, и многое другое. Так было и у меня когда писала... Но сейчас я выступаю в роли - старушки - читательницы (примерно то же, что и ребенок, который ещё не умеет понимать наши иносказания ему нужно изложить все предельно ясно)
0 2014-08-31 21:47

dmitrij
)))) с молодостью улыбно ))))
0 2014-08-31 23:00

tatjana
... )))) с молодостью улыбно )))) Димочка, что не так? Конечно ты молод и не только душой, но и своими детками. Они всегда придают молодости. У меня когда маленькими были я тоже была значительно моложе. Б.Я.
0 2014-08-31 23:41

aleksand
Добавить комментарий



Каптча:

Обсуждения
2014-08-31 olga 10 2178
Вухахашенька) Жанр: НФ, вероятно юмор (вероятно, да-с) Размер: свободный Сроки: предположительно, в нашу эру) Авторам волшебного вдохновенного пенделя :)...
2014-08-31 aleksand 59 1640
Тема: Ассоциации. Жанр: Любой. Объем: 6-8 листов формата А4, шрифт Times New Roman, 12 кегель. Срок: 2-3 недели. Дополнительные условия: - Обязательное: должно присутствовать и...